(no subject)

Многие говорят - эта осень сложна для них, трудна для них, совсем не их.
Мне тоже иногда кажется - так. И дождь не в дождь, и снег не в снег, и хмурое небо - потому что опять хмурое небо, как весной хмурое, и как летом было, и как зимой будет - эта хмурость не укладывается во мне.
Я не высовываюсь в форточки покурить, я их прикрываю равнодушно и осторожно - ведь продует, кому охота ходить с царапающим в горле.
А покурить я бросил, и вот уже держусь вторую неделю - без сигарет, пива - и юной готочки, коя, к сожалению, не вписалась в осень. С каждым днем курить хочется все меньше.
С каждым днем зима ближе? Я возлагаю большие надежды на приход зимы - на снежки, горки, мороз, березы, лыжи, проруби и холодные стены, и теплые батареи, и изморозь на проводах. На сетевых, в первую очередь.

(no subject)

Мокрая осень, мокрая и неряшливая. Как прежде я любил такую! С ледяными стенами, литрами бергамотового чая, с прочим и всяким. С туманами и холодами, чтобы липнуть к железу. С листьями на нос, мокрыми волосьями капюшона ко лбу.

У меня есть как-бы друг, а у него жена Леночка. И у этой жены Леночки скоро родится сынишка, немного осталось. Нет, Леночка не ступает осторожненько, как другие женщины, не улыбается внутрь себя, Леночка блестит вытертым серебром колец и глазами, острая на взгляд и на язык, и такая же легкая на подъем – вообще во всем совершенно такая же, как восемь месяцев назад - но почему-то мне боязно не то что к ней прикасаться, даже смотреть. Видимо, инстинкты.
 



Вот такие у нас набережные...

(no subject)

Большие приверженцы кофе, юные готочки варят его сами. В воскресенье в восемь утра – волшебно: сквозь сон – тот самый поздний воскресный сон, когда внутренний будильник без выебонов сработал в свои обычные шесть, и спать-то уже не хочется, но ты упорно тыкаешься лицом в подушку, натягиваешь на глаза уголок одеяла - как бы впрок, а больше всего из упрямства – все-таки  выходной. Так вот, сквозь сон – медленная муторная Агата Кристи и легкий аромат кофе с карамелью из кухни (учитывая метраж жилплощади – фактически кофе в постель).
Беда лишь в том, что я не пью кофе – «то есть абсолютно» - даже запаха не выношу. Мне невкусно.
Впрочем, сильно подозреваю, что юные готочки горьким Pour Moi тоже давятся, но эстетство, еще играющее в их душах, - оно требует. И требует властно. Посему в будние дни утренний ритуал включает непременное негромкое «ах, какая гадость этот растворимый!..» - и тяжкие вздохи над чашечкой, куда якобы от безвыходности стряхнуты две ложечки сахара.
Но наступает воскресенье, и по воскресеньям юные готочки кофе все-таки варят – истово смолов зерна в стильной ручной мельничке (у которой постоянно раскручиваются все возможные винты и заедает ящичек), и обжарив чуть-чуть на медленном огне.
Я варить кофе выучился еще в детстве – молол в скрипучей пластмассовой кофемолке, которую надо было прикручивать к стулу, на последних оборотах подсунув вилку и пользуясь ею, как рычагом. Обычно варил с чесноком и гвоздикой, иногда с корицей – да и вообще со всем, что в тяжелые перестроечные времена можно было раздобыть на полках.
Тогда мне, пожалуй, сей процесс даже нравился. Но кофе все-таки гадость. И половина моих знакомых, пьющих натуральный вареный кофе, делает это исключительно вящего понта ради, в соответствии с концепцией пошлого, но дьявольски верного выражения "ебу и плачу".
Ein – Zwei - Drei Waltz…
  • Current Music
    Агата Кристи - Четыре слова

(no subject)

«Лыжню! Уступите парню лыжню…» (с)

Как и всякий, наверное, здравомыслящий человек, волею судеб (и особенно волею военкомата), оказавшийся в педагогическом вузе, я питаю к своей альма-матер двоякие чувства. С одной стороны нежность – как к терпеливой женщине и уютному зданию (мои приятели любят сравнивать его с сырной коробкой, темной и тесной, а я знаю внутри этой коробки такие уютные и занятные сырные дырки, пахнущие книгами, формалином и сушеной травой, что им и не снилось). С другой – раздражение, иногда здесь бывает слишком шумно. Я перестал тяготиться этим раздражением где-то курсе на втором. Потом написал диплом, начал понемногу работать над проектами, сайтом – и не заметил, как втянулся в шумную жизнь. Иногда и сам бываю шумен, многословен. Сегодня, например, поймал себя на бессмысленном, но весьма занятном диалоге с лаборанткой Оленькой. Понял, что искренне пытаюсь вникнуть в Оленькины заботы и не считаю это ниже своего самолетного достоинства. Раньше несомненно укорил бы себя за «человеченщину». Я был чертовски пафосен раньше, о да.

Вечером заходил к маме, поимел чудеснейший диалог с сестрой:
- Олежек, ты знаешь красивые слова?
- Множество, - сказал я после некоторой паузы, вызванной необходимость дожевать картошку. Картошка мало вязалась с перспективой вспоминать красивые слова, но я был готов, о да.
- Как назвать героя, который вечно рвется ко всякому новому, все хочет изменить, верит, что дальше только лучше и всем это втирает?
- А ты хочешь похвалить его или обругать?
- Только обозначить…
Олежек, то есть я, призадумался.
- Ну, идеалист, революционер…
- Не то, не то!
- О, черт возьми! Не знаю тогда. Спроси маму… она больше красивых слов помнит.
- Мама знаешь что сказала…
- Ну?
- Мама сказала, он называется – пиздобол. Я к ней больше не сунусь…
Ах да, как я мог забыть. У мамы отчет. В такие моменты и впрямь лучше не соваться.

(no subject)

Бедняга-рыцарь разменял себя по мелочам,
Пустил свой образ по ветру и сдал коня в аренду,
И больше, больше никогда над раной у плеча
Тебе Кармен под хор сирен не пропоет Carmen horrendum. (с) Зимовье Зверей

Несколько лет назад я только и делал летом, что ждал осени, с ее волшебствами и туманами. Теперь иначе: осень являет себя и без моих нервных выстаиваний ее на балконе, без приманивания тумана на сигаретный дым и многоступенчатые позывные.
Юные девушки отмечают коготками границы персонального доступа, юные девушки - вернее, одна юная девушка, но, дабы не морочить головы и не задевать честь дамы, остановимся все же на некоем множестве, все равно разница между несколькими несовершеннолетними эмочками важна лишь для вашего покорного слуги - заманивают в прохладную влажность метро, прислоняются головой к плечу, вздыхают о тщетности (или от тщетности? Наверное, все-таки "о", до "от" же им расти еще несколько лет). И проглоти меня бездна, если я возражаю не только по привычке.
Цельнометаллический друг танк Т-100 угнетает своим безудержным чувством юмора, коий у меня, к сожалению (дань традициям, лично я считаю - к счастью), отсутствует  начисто. Все, чем озабочены два железных товарища в настоящее время - доставка из близлежащего пригорода в дом моей матери некоего антикварного комода, представляющего собой - на мой взгляд - вовсе не семейную реликвию, а груду плоходержащихся досок, слишком тяжелых для доставки на требуемый этаж и однозначно не влезающих в лифт.
Вдвоем мы так никогда и не бросим курить. Дружно вытерпели без единой сигареты все экспедиционное лето, но стоило попасть в расхолаживающие городские условия, как... Причем вслед за одним срывается другой, и это бесконечно. Особенно под банку-другую холодного пива. Вместе с курением надо бросать и пьянство, и осень, и даже работу, ибо как работать, когда не курить?..
... наверное, переходя с дневника на дневник, все же стоит излагать минимум ориентирующих фактов, но я просто продолжаю - с вашего позволения - писать о том, о чем пишется.
В этом прелесть личных дневников.
  • Current Music
    System of a Down - Forest

(no subject)

На ледник я все-таки попал, сам того не ожидая: снег, розовый от пыли, и лед, испещренный руслами сотен ручейков. Зачерпываешь из них кружкой - вода пахнет талым, а круглые (обкатанные?) льдинки хрустят на зубах. Хотя самолету три с половиной километра высоты вроде бы - тьфу! - ан нет.
Есть что-то волшебное.

 

Это Горный Алтай, пограничная зона. Те, кто был там более трех раз, не устают повторять о своей влюбленности в Алтай и его притягательной силе. Не могу не согласиться. Что такое четыре дня дороги (два - машинных, два - на своих двоих), когда - так?

Очередной аэродром, выдержанный в соответствующей логике

Вкратце о себе: Олег Станиславович, человек и самолет ))))) Сдержан, вежлив, нежно относится к нелетной погоде, изучает околомонгольские горные и высокогорные степи, любит людей (кроме профессиональных пилотов). Расположен к дилетантам. Много читает, неравнодушен к русской классике.
Единожды был сбит (последствия неоднозначны), с тех пор в воздух еще не поднимался, но внушительно гудит винтами, изучает справедливость, культивирует в себе все положительное. Нечестен, но последователен. Логичен, однако дважды менял лагеря. Отношение к другим самолетам равнодушно-настороженное. Дружит с небоевым цельнометаллическим танком, считает это одной из самых положительных и стабилизирующих вещей в поставарийном периоде эксплуатации.
Да, а еще имеет на счету одну высшую человеческую награду: расположение СУ-34 и иной боевой техники.
Ну и самое главное - мечтает отрастить свежие крылья и улететь в Мурманск-140 ))))